Расчет 3.

Расчет 3

Расчет 3.

Разглядывая в прицел мощной снайперской винтовки с глушителем ее лицо, он словно делает несколько шагов вместе с ней, понимая, что нечто в жизни прошло мимо, затем меняет в наушниках полицейскую частоту на режим шумоподавления и двигается с ней дальше. В тишине. Словно это прогулка, но совсем короткая. В облаке слов не может разыскать подходящее, но вскоре находит – «свидание» и аккуратно убирает винтовку. Девушка замечает промелькнувшую красную точку целеуказателя и закрывающееся окно на верхних этажах. Его часы показывают меньше минуты до смерти, он слышит, как она распахивает дверь, чтобы забрать его. Глядя ей в лицо, он говорит, что ему нужно несколько дополнительных часов, и она знает где его найти.

Когда-то он обратил внимание на дорожный указатель с надписью «Смерть» и стрелкой, совпадающей с его направлением, затем стал замечать убитых им среди прохожих на улицах, позже появились простреленные, истекающие кровью мишени в тире и приходящие в ночи во время непрекращающейся бессонницы сообщения, состоящие из цифр – количества оставшихся дней. Но он спокоен, так как уверен, что в этой жизни и так мертв и каждый раз после закрытия заказа медленно выпивает из стальной термокружки дрянной растворимый кофе из пакетика.

Несколько лет назад, расстреливая и разрезая всех гостей на вечеринке в одном из пентхаусов, он почувствовал движение позади и обернулся. Черная густая ночь, отражающаяся в бассейне с плавающими трупами в смокингах и вечерних платьях, дымящиеся гильзы, липкие лужи крови, витающие пары алкоголя и пороха, продолжающая играть музыка. Нечеловеческое ледяное дуновение поэтому он не достает пистолет, а медленно оборачивается и видит ее в первый раз, платье в пол, облегающее сочную стройную фигуру, вуаль и длинные волосы костяного цвета. Он достает из кармана пиджака молочную ириску и предлагает ей. Она прибавляет громкость, берет лежащие рядом забрызганные кровью маракасы и начинает танцевать, он присоединяется. Ее лицо едва просвечивается сквозь обтягивающую темную вуаль.  После этого он всегда оставляет конфетку, тщательно выбираемую накануне. Обычно они пересекаются сразу после завершения его работы.

Ночные перемещения по городу с винтовкой и другими элементами арсенала заканчиваются, уничтожив заказчика девушки, увиденной в прицеле, его посредников и всю свиту, он приезжает в условленное место. Сняв бронежилет с рубашки с накрахмаленным воротником и пятнами крови, он вытаскивает из себя пули и выбрасывает их в стальную кружку, прижигая прикуривателем оставшиеся раны. Затем выходит из машины, собирает немного снега и смешав его с содержимым неизменного пакетика, ставит кружку на работающий двигатель, потом берет ее и доходит до лавки, садится и пьет последний черный кофе с привкусом собственной крови.

Теряя силы, он разваливается на скамейке около любимой огромной рекламной поверхности на которой истекает его время и слышит приближающийся автомобиль. Facel Vega Typhoon холодного, но при этом слепящего белого цвета. Блестящий хром на машине контрастирует с ее глухими черными стеклами, сдвоенными вертикальными фарами, проливающими беспросветную тьму и габаритами, излучающими мрак. Пассажирская дверь открываются, из нее выходит и девушка, которой он подарил жизнь, она садится рядом с ним. Его руки уже не двигаются, она берет кружку сама и медленно делает пару глотков. Они смотрят на гигантские последние секунды на билборде, словно они вдвоем в кино. Только фильм слишком короткий и едва начавшись, заканчивается. На подсвеченной поверхности появляются нули. Непроницаемое черное водительское стекло медленно опускается, являя блестящую обертку шоколада в нежной утонченной кисти в черной водительской перчатке с прорезями, другая перчатка снимает вуаль.

Прошлое.

Прошлое
Прошлое.

Ночь. Пустое многополосное шоссе. Сотни пролетающих огней, сливающихся в линии на стальных мачтах освещения. Разделительные полосы. Стрелка спидометра, приближающаяся к цифре 200. Бросив взгляд в зеркала, убеждаюсь, что кроме меня на дороге никого нет. Через несколько десятков секунд разветвление: путь дальше и строящаяся эстакада, начинающаяся со стальной ограждающей сетки в нескольких сотнях метрах перед огромным бетонным основанием будущей развязки. Мой поворот. Разбитое автомобилем ограждение ударяется о капот и крышу, отскакивает и летит назад. Доля секунды перед серой многотонной опорой. Машину заносит и ее бок размазывается о конструкцию. От мощного удара, сверху падают какие-то строительные приспособления и куски арматуры. Искореженный кузов, осколки стекла, медленно оседающая цементная пыль. Несколько скрипов и стуков из замершего навсегда английского седана.
Collapse )

(no subject)

Мозги 2.
Мозги 2
Пара горящих переворачивающихся топливозаправщиков позади, пролетающие значки разметки, огни летного поля. Мощная низкая аэродромная пожарная машина, мигающая и ревущая как крутая вечеринка рейверов, несется по одной из взлетных-посадочных полос, разбивая вдребезги все оборудование аэропорта попадающиеся на пути. За ней высекает миллионы искр жестко прицепленный нами, лежащий на брюхе пассажирский самолет средних размеров, неудачно приземлившийся несколько минут назад. Никто ничего не понимает кроме администрации аэропорта, команд сидящих в других пожарных грузовиках и ребят из спецслужб в броневиках, мчащимся нам наперерез и блокирующих по периметру все выезды.
Collapse )

Глинобит.

Глинобит
Глинобит.

Вспышки молний вдалеке, влажный воздух, садящееся солнце, подсвечивающее замершие в небе облака, я распаковываю свой стафф. Микшерный пульт, пара ноутбуков, что-то еще, а затем расставляю по периметру раскладного стола несколько амфор с микрофонами внутри, придающих глубокое обволакивающее и гипнотизирующее звучание моей музыке. Жители Экбатаны помогают мне разматывать провода и подсоединяют их к колонкам, способным сделать так, чтобы вся местность задрожала. Электричество для звука вырабатывается огромными динамо-машинами, приводящимися в движение сотнями мулов, двигающихся по кругу. После легкого касания одного из сосудов небольшой палочкой, вслушиваюсь в то, как звук распространяется по остальным. До начала остается четверть часа, я переворачиваю песочные часы, с последними песчинками которых традиционно начинается мой сет. Один из немногих любимых ритуалов в моей жизни.
Collapse )

Идеальный мир.

Идеальный мир
Идеальный мир.

Туман, дождь, ветер, задувающий в лабиринты пустынных улиц. Блуждая в сумерках по переулкам и дворам, вижу мягкий свет, отражающийся в лужах и некоторых осколках окон заброшенных домов. Проходя вдоль петляющих стен, выхожу к пустырю, ограниченному большим комплексом недостроенных высотных серых зданий. Источник света – парк, похожий своими нечеткими контурами на мираж, органично возникающий из бетонных стен верхних этажей. Словно неторопливый водоворот огромных размеров парк медленно по невидимой спирали стекает с неба в этот пустой кусок города. Плавно перемещаясь сквозь здания вниз, он светится изнутри и иногда мерцает яркими цветами. Можно заметить аттракционы с огоньками, горки с мертвой петлей, некоторые объекты размыты и сливаются с аллеями из цветов. Над открывающимися передо мной воротами парка вывеска "Идеальный мир".

Collapse )

Человек-снегирь.

Человек-снегирь
Человек-снегирь.

Джокер. Двигающееся пространство флуоресцентного фиолетового цвета с изменяющимися оттенками от сиреневого до розового. Каждая точка пространства наполнена объемным пульсирующим всепроникающим звуком. Нижний уровень этой территории, разлинованной сеткой мелких ромбов, занят миллионами ритмично двигающихся абсолютно прозрачных, сливающихся с пространством людей. На плече у каждого цифра и масть, на месте одинаковых лиц - сочетания из нескольких огромных пикселей, меняющиеся в простых последовательностях. У некоторых вместо цифр буквы: короли, дамы, валеты, королевы. В отличие от остальных их лица немного отличаются за счет большего количества мелких пикселей. Над этой циркулирующей массой людей достаточно часто проносится тень от исполинских размеров раскачивающейся неваляшки, уходящей к пределам этого пространства. Корпус неваляшки состоит из мощных, хаотично включающихся и резко мерцающих источников света, просвечивающих насквозь каждого на этом безграничном танцполе. Внутри неваляшки кабинет со столом, телефоном, настольной медной лампой с зеленым абажуром и зеленым кожаным диваном, на котором сидит, закинув ногу на ногу, джокер.
Collapse )

Расчет 2.

Расчет 2
Расчет 2.

Твое стройное эффектное тело изящно двигается при мутном туманном свете луны, разбивая киркой могильный памятник, установленный еще в XIX веке. Ты окончательно созрела вытащить содержимое и забрать его себе. Несколько часов назад, дойдя до предела, ты потратила все деньги на небольшой подержанный Вальтер и эту кирку, осталось только на два билета на рейсовый автобус, курсирующий по этому захолустью: до брошенного кладбища, где ты сейчас, и до твоего городка, где ты собираешься воспользоваться пистолетом. Но второй билет тебе не понадобится.
Collapse )

Spacedriver.

Spacedriver.
Spacedriver
Самый огромный, грязный, затхлый и дешевый бар во всей галактике – уцелевшая часть среднего сектора от бывшего флагманского корабля земного альянса. Меня делает в карты какая-то посвистывающая мерцающая и волосатая слизь размером в тройку кубических метров. Уже несколько земных лет я проигрываю свою память: ее яркие фрагменты. Их было немало, но они почти подошли к концу. Остались только воспоминания о нынешней хозяйке галактики и что-то еще, но все это я оставлю при себе. На игорный стол кем-то кладется прямоугольная пластина, на которой выгравировано: «Х308». Я отпускаю свои карты лететь на пол: слишком долго ждал подобной встречи. Владелец пластины сгоняет недовольную медленно испаряющуюся субстанцию. Ничего не спрашивая, я сразу говорю, что согласен: мне чертовски лестно, что кто-то помнит, что примерно десять циклов малого периода назад мне не было равных. Именно в то время я командовал флагманом, на обломке которого теперь играю с тунеядцами и неудачниками космоса: сбродом, которому уже нечего терять, как и мне.

Collapse )

Круиз.

Круиз
Круиз.

Пристань, небольшой теплоход, ленточки пастельных тонов на ветру, разноцветные воздушные шарики и довольные, что-то живо обсуждающие между собой, бодрящиеся пенсионеры. Некоторые из них играют в шахматы. Какая-то музыка времен их первой свежести. Твою мать, никогда бы не догадался, что выигранный мной билет обернется такой помойкой. А ведь халява была сладенькой: розыгрыш круиза на выходные в каюте люкс. Конечно, я рассчитывал, подцепить телку и разнообразить свои нищебродские безработные выходные. Но не пенсионерами же. Старые скоты и поношенные мочалки. Ладно, хер с вами. Надеюсь на бар на корабле и хоть каких-то ровесниц на борту.
Collapse )

Лето.



Лето
Лето.

18 июня, полдень, 41⁰C, огромная заброшенная эстакада. Вдали, режущие глаза от солнца, зеркальные прямоугольники небоскребов. Ни единого облака. Возле эстакады такая же брошенная парковка, с дюжиной хаотично разбросанных машин, между которыми ведется активная несмолкающая перестрелка. Играя бликами на недавно разбитых стеклах и фарах, яркое палящее солнце отражается на этих машинах и блестящих гильзах, быстро выбрасываемых после выстрелов из моего пистолета.
Collapse )